За искусство пасть порвем!
За прошедший после Оранжевой революции период массовая гражданская эйфория сменилась столь же массовой фрустрацией, поэтому ее знаковый цвет вызывает у многих украинцев идиосинкразию. Он будто бы впитал в себя негативную символику «непристойной изнанки» оранжевой власти. Политические пертурбации протекают по обычному сценарию возврата к реальности — после «революционного момента» функционирование коррумпированной системы возвращается на круги своя. Посторанжевая эпоха — это эпоха апатии и крушения утопических надежд на построение «справедливой»политики. Украинский социум воочию наблюдает, как функционирует нарисованная Жижеком схема обратимости политических деклараций — любая радикальная оппозиция, придя к власти, оборачивается своей реакционной противоположностью. Но, несмотря на то, что «оранжевый» брэнд на родине не пользуется особой популярностью, он продолжает успешно работать на экспорт. Взгляд со стороны в независимости от истинного положения вещей продолжает охотно идентифицировать «оранжевое» с революционными переменами…
Об особом значении революции для культурного производства говорить тоже как бы не принято: в основном, оранжевая конъюнктура поспособствовала появлению на свет однодневной культурной «попсы» — от «Оранжевой любви » Бадоева до иллюстрирующих новопатриотические тенденции выставок «ветеранов кисти» в Союзе художников. Но все же визуальное искусство извлекло для себя из «шоу на Майдане» и долговременные дивиденды — в связи с революцией заговорили о появлении нового поколения — поколения «Р.Э.П.»
В возникновении «Р.Э.П.»а много неслучайных случайностей — так в ноябре 2004-го около 20-ти молодых художников (в окончательный состав единомышленников входят 6 человек: Леся Хоменко, Жанна Кадырова, Ксения Гнилицкая, Никита Кадан, Лада Наконечная, Владимир Кузнецов), собравшихся в эпицентре событий на Майдане Незалежности, решили сделать уличную выставку на Крещатике. Обратившись за технической помощью в Центр Современного искусства при НаУКМА, они получили предложение сделать ее непосредственно в его стенах. С выставки «Революционное Экспериментальное Пространство» начался отсчет интенсивно развивающейся деятельности группы: годичная резиденция «Р.Э.П.»а в ЦСИ, выставки «Растерянные», «Украинский Эрмитаж», «Контроль», «Интервенция»…
С «Р.Э.П.»ом связывают смену поколенческой парадигмы и выход из затяжного «демографического» кризиса украинского искусства, определяющего себя как актуальное. Его актуальность, то есть, адекватность времени, до недавних пор была весьма относительной. Хорошо или плохо, но эпоха глобализации в искусстве совпала с продвижением на мировую художественную сцену новых имен — она очень быстро «омолаживается». Но даже тогда, когда молодое искусство уже было признано универсальным, основополагающим трендом, консервативное украинское сознание продолжало относиться к новым именам и злободневным высказываниям с опаской. По преимуществу, оно ориентировано на проверенные временем «брэнды» и «нетленные» художественные ценности. Здесь, конечно, сыграл свою роль пресловутый институционный вакуум: и отсутствие рынка, создающего спрос на новый продукт, и отсутствие институций нонпрофитного формата. Эти реалии времени — сила «трения», сопротивления социальной среды, которую постоянно приходится перебарывать — становятся главной темой для рефлексий нового поколения.
«Р.Э.П.» — возник на волне гражданского активизма. И этот импульс до сих пор не исчерпал себя, художники продолжают придерживаться той же эксклюзивной пока тактики донесения до масс «послания» критического искусства. Эксклюзивной — так как, по большому счету, тема обратной связи общества и «эпатирующего»,«провокационного» актуального искусства в Украине не поднимается. Обращение к ней, вероятно, связано с новой востребованностью политического искусства — «конструирование политического имиджа» провозглашается наиболее эффективной стратегией современности. Грамотное создание «лица» — задача более чем своевременная для безликого и разобщенного украинского художественного сообщества. Оно до сих пор осознавало себя не единым целым, имеющим определенные социальные запросы, но хаотичной тусовкой. Неудивительно поэтому, что «Р.Э.П.»-овцы, каждый из которых сам по себе, вне коллективных рамок, является вполне успешным художником более всего озабочены своим «групповым лицом». Часто звучат реплики якобы недоумевающих из зала: что нового дает объединение столь самодостаточных художников? Оно позволяет почувствовать дистанцию по отношению к самому себе и моральное право говорить от имени всего современного искусства. Заставить общество прислушаться к его «голосу», заявляющему о своем присутствии здесь и сейчас. «Р.Э.П.»-овцев чем дальше, тем больше клонит к этаким социологическим экскурсам и теоретизированию, которые оттачивают язык их высказываний. Он становится все более внятным, все более адресным: от многословия нео-экспрессионизма в первых живописных опытах художники пришли к лаконичной сценографии акций и видео, минималистской трафаретно-постерной эстетике картин и объектов. Так, проект «Ты?!» — это не только обычная «проверка связи» со зрителем, но и небесполезное в дальнейшем исследование ситуации, ревизия материальных и творческих ресурсов современного искусства в Украине…
Общим местом считается утверждение, что степень демократичности общества исчисляется его отношением к современному искусству — «гаранту демократических ценностей». Если измерять украинское общество по этой мерке, можно прийти к выводу, что оно не демократично в принципе. Искусство здесь по-прежнему существует «вне времени и пространства». Несмотря на проевропейскую ориентацию, менталитет и культурные приоритеты власти остаются архаично-провинциальными — и нынешняя культурная политика государства приводит только к усугублению этой архаичности. В Украине нет ни одной государственной институции, поддерживающих актуальное искусство. Зарубежные грантодатели, активно стимулирующие его развитие до конца 1990-х, почти полностью свернули здесь свою деятельность. Предметом исследования «Р.Э.П.»-а становятся не только симптомы этого болезненного состояния общества, но и сами методы его лечения — критика и интервенция, насильственное внедрение актуального искусства в сознание аморфных масс. Художники «Р.Э.П.»-а подчеркивают, что в отличие от «обратимости» политической оппозиции, оппозиция критического искусства всегда стабильна. Оно всегда остается «левым» по отношению к властным дискурсам. Убежденность в этом подвигает их к таким рискованным действиям, как инсценизация «подковерных интриг» у Администрации Президента весной 2005-го. Поводом к этой акции протеста стало отстранения «Р.Э.П.»-а от участия в Венецианской биеннале — после того, как группа официально выиграла конкурс проектов… Или к выходу на Майдан Незалежности под бранными лозунгами «За искусство пасть порвем!» 7 ноября 2005-го, когда демонстрации накаляют политические страсти. «Р.Э.П.»-овцы взваливают на себя и просветительскую миссию, пытаясь как можно доходчивей объяснить людям с улицы, что есть современное искусство. Впрочем, ответная реакция неприятия их посланий адресной аудиторией, которой являются все общество как таковое, среднестатистический зритель вообще, тоже стабильна. Чем «интервенты» вовсе не смущаются — они не только предусматривают, но и обыгрывают этот коммуникационный коллапс. Не зря во всех своих акциях «Р.Э.П.»-овцы выступают в нелепых костюмах инопланетян, подчеркивающих, что для массового сознания художник — это всегда «другой». В худшем случае, с точки зрения общественных норм, его сочтут ненормальным или извращенцем, в лучшем — существом не от мира сего…
Виктория Бурлака
Текст опубликован в каталоге выставки “PostOrange” Кунстхалле, Вена 2006